Когда ещё ходил в детсад, мама рассказала, откуда берутся дети, а бонусом - о голубых и розовых, и что это норма, обижать таких людей нельзя.
Когда мне было лет 18, сказал ей, что я гей. Она запретила кому-то об этом говорить, чтоб не позорить семью.
С тех пор мы не обсуждали мою личную жизнь. Прошло лет 10, живу в другом городе, мы - чужие люди.
Она не знает ни о моей первой любви, ни о самой большой любви в моей жизни, но невзаимной, ни о попытках суицида, ни о том, что я одинокий неудачник.
Когда ещё ходил в детсад, мама рассказала, откуда берутся дети, а бонусом - о голубых и розовых, и что это норма, обижать таких людей нельзя. Когда мне было лет 18, сказал ей, что я гей. Она запретила кому-то об этом говорить, чтоб не позорить семью. С тех пор мы не обсуждали мою личную жизнь. Прошло лет 10, живу в другом городе, мы - чужие люди. Она не знает ни о моей первой любви, ни о самой большой любви в моей жизни, но невзаимной, ни о попытках суицида, ни о том, что я одинокий неудачник.