Когда мне было 10 лет, дружила с девочкой-ровесницей, жили в одном дворе. Мы с Настей были настоящими подругами: строили форт из одеял, играли в прятки, придумывали свои миры, кормили бездомных котят. Помню её громкий смех, как из какого-то мультика. Помню, как её мама кричала из окна: «Настенька, кушать!», — а Настенька неизменно просила разрешения прийти попозже. Однажды летним утром мы вышли играть, и она побежала вперёд, как обычно, поскорее кормить уличных котят. И вдруг Настя как-то нелепо упала. Я думала, что споткнулась, сейчас поднимется, и я рассмеялась. Я подбежала, а она лежала на асфальте, не двигаясь. Помню, что протянула руку, но подруга была как тряпичная кукла. Мне хватило мозгов понять, что это не шутки, я закричала, подбежали прохожие, меня оттеснили... Смутно помню, как меня, рыдающую, уводила мама. Это был тромб. У 10-летнего ребёнка, да. Помню гроб во дворе, много цветов, игрушек и её безжизненное лицо. Настя была на себя не похожа. Я даже думала, что это не она, что кого-то нарядили в её платье. Мне казалось, что подруга где-то дома. Даже когда заколачивали гроб, когда бросала на него землю, я не осознавала, что это последний раз, когда я её вижу в реальности. Когда я приезжаю к родителям, сажусь на ту самую скамейку, где мы с Настенькой делились секретами, смеялись, шутили. Я не понимаю: если Бог есть, то почему он забрал к себе ребёнка, у которого должна была быть вся жизнь впереди?.. Иногда мне снится, что мы играем, она смеётся и зовёт меня, уже взрослую, а потом падает, я бегу к ней, хочу помочь и не могу добежать — это как бег на месте. Я кричу и просыпаюсь. А ведь прошло уже 15 лет, но, видимо, это будет со мной всю жизнь...